Человек, личность, субъект, «я»

Сколь бы ни были распространены заявления о том, что такой-то человек вызывает восхищение, интерес, симпатию, любовь, восторг и т.д., все-таки имеет смысл уточнить, что если речь идет о чем-то посерьезнее банальных и поверхностных эмоций, то восхищение (интерес, любовь...) вызывает не просто человек, а человек плюс что-то еще. Лучше даже сказать, соединенность человека с чем-то еще.

Скажем, мужественный человек интересен лишь в той мере, в какой он открыт мужеству, в какой мужество без преград заходит в него, как в собственное обиталище, в какой он не является иным мужеству, а мужество не является иным ему.

Что касается человека, взятого в своей замкнутости, отдельности, то это весьма ординарный феномен.

 

Ничтожный есть, а великого человека нет. Напряженный человек есть, а расслабленного — нет. Вместе с напряжением уходит и человек. Точнее, уходит разделение, одной из сторон которого является человек («я», субъект).

 

Идея, что Бог создал людей, чтобы те ему поклонялись, не относится к числу здравых, если принять во внимание, например, то обстоятельство, что в поклонении тот, кто поклоняется, исчезает. Создавать человека ради того, чтоб он исчез — это.. как-то жестоко, что ли.

Поклонение есть способ предоставить всего себя объекту поклонения, который, следовательно, оборачивается уже не объектом, не одной из сторон процесса, а Целым. Другими словами, когда имеет место поклонение, то это просто так проявляется Бог, так он себя обнаруживает. В свою очередь, каких бы то ни было созданий и тварей поклонение, напротив, не обнаруживает, не выявляет. Невозможно, чтобы меня создали с целью быть в момент того, что появляется только в том случае, если я предварительно прекратился.

 

Мы понимаем выражение «сильный человек» в том смысле, что это он — некое «я» — является источником силы, что путем собственного напряжения можно произвести на свет силу.

Вот нечто ограниченное, отделенное, которое к тому же сильно напряглось. Совершенно верно: напрягшись, ограниченное и отделенное стало еще более ограниченным и отделенным. Как оно может что-либо произвести? Очевидно, что обретение силы связано с преодолением ограниченности и отделенности; не с отделением, а, напротив, с объединением. Но в таком случае сильный человек — это тот, кто исчезает в Целом. Иными словами, сильный тот, кто фактически сдается, отдает себя. Тот, кто как субъект есть слабый, никакой.

 

Почему добрый человек, даже когда из своих добрых поступков может извлечь личную пользу, никогда этого не предполагает, не ждет и вообще об этом не думает? Потому что тот, кто будет об этом думать, окажется разделенным с добром. Добро как целостность не объективизируемо, то есть не позволяет появиться своему субъекту.

В этом смысле само выражение «добрый человек» является некорректным: человек (действующее лицо, «эго»), применительно к данному контексту, может быть только злым. В добром поступке проявляется Целое, в момент совершения доброго поступка никого (никакого действующего лица) нет. Вот почему, собственно, и не возникает никаких предположений, ожиданий и мыслей.

 

— Он хотя бы догадывается, какой он великий человек?

— Догадаться можно лишь о том, какое ты ничтожество.

— Он хотя бы знает про свою целостность?

— Если есть, кому знать, и есть, что знать, то о какой целостности может идти речь?

— Он что, даже не отдает себе отчета в своих действиях?

— Можете не волноваться. Здесь некому и не в чем отдавать отчет.

  

Полагание личности абсолютом и полагание абсолюта личностью демонстрирует, что полагающий рассматривает общность как разновидность изоляции, единство — как проявление разделенности, а Целое — как одну из частей. Полагание личности абсолютом и абсолюта личностью представляет собой не что иное, как мнение зависимого о свободе и временного о вечности.

 

Желание видеть в абсолюте личность обусловлено интересами изолированного, отделенного «я». Понятием «личность» для такого желающего обозначается не что иное, как «способность обратить на меня внимание», «возможность отозваться на мои нужды». Однако когда «я» не зудит, то и желание видеть в абсолютном бытии личность куда-то уходит.

 

Полагающим его в качестве субъекта либо объекта следует учитывать, что Целое — это такой субъект, который есть одно со своим объектом. И это такой объект, который есть одно со своим субъектом.

 

Человеческое существо А переживает единство с человеческим существом В. Человеческое существо А переживает единство с окружающим миром. Во всех подобных описаниях описывается совсем не то, что происходит на самом деле.

Кто может пережить единство? Никто (никакой субъект). С чем можно пережить единство? Ни с чем (ни с каким объектом). Единство переживается только с единством. И переживает единство с единством только само единство.

 

«Я нахожусь в гармонии с этой ночью». Как такое можно подумать, если гармония есть не-разделение? Я и ночь выделены, когда между нами — конфликт.

Кроме того, ну, какая это гармония, если вдруг вылезает «я»? Ну, какая это гармония, если имеют место умозаключения, если идет мыслительный процесс?

 

Можно ли быть свидетелем неописуемого? По-видимому, нет. То, что предполагает своего субъекта, уже тем самым подстроено под него. Если субъект вызывается к жизни, то ведь не для того, чтобы он запутался и сбился с толку. Всякий объект есть не просто так, а именно для субъекта. Можно выразить это таким образом, что объект обязан уважать субъекта, не может не уважать его в силу самой своей природы. Если есть объект, то он всегда есть максимально удобным образом для его восприятия субъектом. В противном случае, это вовсе не объект.

Субъект ведь не появляется сам. Он появляется вынужденно, по требованию. Субъект возникает, когда он понадобился. А для чего он может понадобиться, как не для того, чтобы наблюдать и описывать?

Субъект путается и сбивается с толку только тогда, когда его присутствие не предполагается.

 

Не кто-то (отдельный) переживает свободу (красоту, покой). Это как бы она сама себя переживает. Вот именно «как бы». Обнаруженное сразу и на месте объекта, и на месте субъекта тем самым их отменяет. Если между ними нет различия, то их нет. Они сливаются. То, что есть — Целое.

 

Мне не может быть наплевать на себя. Никому не может быть наплевать на себя.

Стать равнодушным к самому себе — значит исчезнуть. Если исчезает мой объект, исчезаю и я. Вместе с объектом исчезает и субъект. Вместе с субъектом исчезает и объект.

  

Другие философские высказывания о человеке — в тексте «Невидимая невидимость невидимого»