Что есть красота (гармония, порядок)

Красота не может быть объектом, ибо объект не завершен без субъекта, а красота не может быть незавершенной. А раз она не объект, ею никто не может обладать, никто не может сказать: «Она — моя».

Красота не может быть субъектом, ибо субъект не завершен без объекта. Как только красота скажет: «Я...», — она перестанет быть красотой как целостностью.

 

Красоту не наблюдают — в нее проваливаются.

На красоту не смотрят сторонними глазами. Ее не постичь извне. Но и изнутри ее не постичь тоже. Изнутри — то есть словно бы глядя на красоту ее же глазами. Ведь когда тот, кто глядит, и то, на что он глядит, — одно, то никто ни на что не глядит: нет никого и ничего, а есть целостность.

 

Можно ли, разглядев, по-настоящему разглядев красоту, подумать: «Она там цветет, и дела ей нет до того, что я тут мучаюсь из-за маленькой зарплаты»?

Красота не может быть «там». Если она есть, то она есть везде, всюду. Точнее, если она есть, то нет разных, нет нескольких мест. Все места превращаются в одно — в то, в котором есть красота.

Красиво то, чего было бы достаточно, не будь ничего больше. Красиво то, что достойно занимать собой целый мир. По-настоящему красиво то, что и занимает собой весь мир, во всяком случае, каждый, столкнувшийся с такой красотой, признает это как самую святую правду.

Признание красоты как красоты открывает, что ее цветение — все, что нужно, что ее цветение — все, что есть. Наличием красоты опровергается возможность страданий и проблем. Впрочем, далеко не точными будут слова, что она, дескать, избавляет от мучений того, кто с ней встретился. И нельзя также сказать, что она делает кого-то счастливым. Ведь если вдруг оказывается, что кроме цветения красоты ничего больше на свете не происходит, то не происходит даже наблюдения этого цветения.

 

Почему красивыми в числе первого считаются большие панорамы, виды больших пространств, как то: долин, гор, морей или города всего сразу (с высокой точки), в общем, просторы, в особенности, возникшие перед взором неожиданно?

Большое, очень большое сразу ведь не охватишь. Что значит «очень большое»? Слишком большое, чтобы существовать для тебя. И ты не можешь не признать его предоставленности самому себе. При этом создается эффект, выражающийся в ощущении растворения: простор есть, простор пульсирует, а ты исчез.

Картины просторов особенно часто фигурируют в качестве «красоты» не потому, что красивы, а потому, что их красота более обнаруживаема. Это целый мир — целый, то есть завершенный, так что для «я» не остается места. «Я» куда-то вытеснено, во всяком случае, не так мешает.

Неожиданно открывшийся простор выступает больше, чем объектом. Внезапно для самого себя, без всяких усилий ты исчезаешь и — «Красота!»

 

«Вы — сама красота!» — делается расхожий комплимент даме, а ведь пустивший его в обиход вложил сюда некий смысл — так он пытался обратить внимание на явленную его взору завершенность. Он хотел донести, что красота — это не только то, чем дама обладает, но и обладательница красоты — это не кто иная, как сама же красота, а, следовательно, имеет место явление единства или гармонии или полноты или завершенности.

 

Красота является таковой лишь в той мере, в какой вбирает в себя, приобщает к своему бытию, вовлекает в свое гармонично организованное пространство и время (оборачивающиеся, по причине гармоничной организованности, вечностью и бесконечностью). И лишь в той мере является она красотой, в какой представляет собой то, во что некого вбирать, к чему некого приобщать и куда некого вовлекать.

Я вобрался в красоту в том смысле, что она оказалась всем, что только есть. И в этом смысле не было никакого вбирания меня в красоту. Просто когда обнаружилось то, что заполняет собой все, я оказался выдумкой.

 

Красота — это много чего удивительного. Смотря с какой стороны зайти. В данном случае зайдем с той стороны, с какой красота есть единство воспринимающего и воспринимаемого. В чем оно выражается? В том, что когда есть красота — нечему восприниматься и некому воспринимать. Нечему познаваться и некому познавать. Некому думать и не о чем.

 

Настоящая гармония захватывает, приобщает к себе. Смотреть безучастно можно на обрубок, обломок, осколок. Но если нечто отличается осмысленностью, цельностью, самодостаточностью, то отстраниться от него уже не получится. Оставляй оно возможность прохлаждаться в сторонке, цельное и самодостаточное расписалось бы в том, что представляет собой нечто местечковое, фрагментарное, локальное.

Перед чем-то ущербным волей-неволей держишь дистанцию. Обратной будет реакция на полноту, на то, что отличается законченностью. Отчуждение порождается хаосом, порядок, напротив, вовлекает в себя. Гармония, которая не заняла собой все, которой положен предел, есть гармония ограниченная, условная — не гармония вовсе.

Зачем гармония оставила, допустила тебя? Чтоб ты мог ее видеть? В таком случае, ей что-то нужно. Тогда это не гармония. Если все в порядке, то зачем еще есть ты — контролер, наблюдатель, оценщик?

Настоящая завершенность не оставляет никого и ничего вне себя. От нее не отделиться, и твое место оказывается занятым ею без боя. Если она случилась, то ты в нее уже вобран. И в ней тебе уже не выделиться, потому что, занимая твое место, она сливает его со всем остальным пространством, которому нет конца.

  

Порядок, в частности, выражается в отсутствии оснований для разделения на субъект и объект — для того, чтобы кто-то видел что-то. Порядок — это когда все согласовано настолько, что представляет собой единство, в данном случае, субъект-объектное. А когда субъект и объект образуют собой единство, ни того, ни другого нет.

 

Конечно, ты видишь в порядке что-то. В то время как наличие чего-то есть верный признак хаоса. Если что-то есть, то оно уже одним своим наличием испускает сигнал тревоги. Что-то есть — что это означает, как не то, что есть проблема?

 

Другие философские высказывания о красоте — в тексте «Невидимая невидимость невидимого»