Не отличаясь добротою...

«Спасибо! Ты такой добрый».

Это она мне? Я добрый (ударение на первом слове)? Ну уж нет. Такого за мной не числится. Я нифига не добрый.

Просто это ты такая. Какая такая (ударение на втором слове)? Ну, такая… такая, что я не мог тебе не помочь. Это в тебе причина того, что я проявил к тебе расположение – не во мне. Я-то добротой никогда не отличался. Я тут вообще не при чем – в том, что произошло. Все произошло единственно потому что ты такая.

Зачем ты меня благодаришь? Не меня надо благодарить. Это ты оказалось такой, что у меня не оказалось выбора – только сделать то, что сделал.

 Да и будь я добрым, не в моей доброте было бы тут дело.

Ты явила собой такую цельность (уж не буду говорить – красоту), что внимающий тебе не мог быть посторонним, не мог не быть тебе не сопричастным, не мог не быть тебе не родственным, не мог не представлять аналогичное (да позволится подобному слову вкрасться в, по сути, любовную лирику) тебе. Ты оказалась настолько цельной, что вопрос хорошего к тебе отношения (со стороны находящегося рядом с тобой) не находится в зависимости от прихотей судьбы, что мое к тебе расположение всецело задалось тобою самой, а не определилось тем, как лягут карты, тем, добрым я окажусь или трамвайным хамом. 

Ты такова, что реакция на тебя не может быть чем-то внешним, случайным; что между тобой и реакцией на тебя есть взаимосвязь, единство; что эта взаимосвязь, единство есть между тобой и (всяким) повстречавшим тебя, так, как будто он – не столько встретивший тебя, сколько появившийся заодно с твоим появлением, так, словно когда я тебя вижу, то вижу тебя как пришедший в связке с тобой, как приведенный тобою с собой, а вовсе не как тот, кто был здесь прежде тебя. Ты такова, что перед взором бывших здесь прежде тебя ты никогда не появишься, поскольку не есть часть этого мира. Ты приходишь вместе со своим миром, таким, который ни в коем случае не есть от тебя отдельное. И приходя вместе со своим миром, ты, таким образом, никуда не приходишь – ни в какой внешний образом данный мир. Ты такова, что увидевший тебя, в тот момент, как он тебя увидел, оказался подмененным тем, кого ты привела вместе с тобой и кто был твоим безусловным почитателем (а лучше сказать, одним целым с тобой). Ты приходишь не одна, а заодно с ним, и всякий, оказывающийся рядом с тобой, оказывается рядом с тобой в качестве того твоего спутника, вместе с которым ты появляешься и который таков, что ради тебя готов на все. И конечно, раз твой свидетель появляется заодно с тобой и полностью тебе, так сказать, предан, то ты же им и являешься, вернее, представляешь собой соединение действующего лица с тем, кто его наблюдает, а потому когда «я тебя наблюдаю», имеет место кое-что совершенно иного порядка. 

Мое доброе к тебе отношение, моя (да назовется это так) любовь к тебе пришли в паре с тобой, как от тебя неотъемлемое. Они не были вопросом моей воли. Они были естественным продолжением, нерасторжимой частью явления под названием «ты». Ты и то, что ты вызываешь своим появлением, является одним, неразрывным целым. Невозможно, чтобы ты была, и к тебе было другое отношение, нежели то, которое ты (во мне) вызвала. Говорят: «Ее (его) не любить невозможно». Это о тех случаях, когда она и любовь к ней есть неразделимое. Есть она – есть любовь к ней. Невозможно, чтобы она была, а любви к ней не было. И когда я люблю ее, я здесь совершенно ни при чем, – это так она проявляется во всей своей цельности.

Бывает, когда в силу воспитанности или хорошего настроения оказываешь кому-то услугу, протягиваешь руку помощи, подставляешь плечо, заключаешь в объятия или просто приветливо улыбаешься. Эти случаи не идут ни в какое сравнение с вышеописанным. 

Наверное, и нет другого добра кроме как проявляющегося в тех добрых поступках, которые совершаешь, ХОТЯ ПРЕЖДЕ В ДОБРОТЕ УЛИЧЕН НЕ БЫЛ. Или был, но добротой как свойством твоей личности эти поступки не объяснить и из нее не вывести.

В порядке уточнения нельзя не добавить, что все разговоры о мире, с которым ты якобы приходишь – так, для пущей (внешней) изящности. Разумееется, весь мир, с которым ты приходишь – это, вообще-то, одна ты, ибо что может быть заодно с цельностью? Никакой пары у тебя нет, и только поэтому я оказываюсь по отношению к тебе НЕПРЕМЕННО добрым – потому что я (как отдельность) оказываюсь иллюзией в присутствии самоподдерживающейся, самовозобновляемой гармонии.

И еще нельзя не добавить, что ты, по-видимому, не могла не отметить моей – которая на самом деле не моя, а твоя – доброты и не поблагодарить за нее. Ведь цельность скорее полагает себя ничем, нежели чем-то, и всякое проявление чего-то хорошего себе не приписывает, ибо не знает никакого себя. Даже встречаясь с собой, она встречается с тем, что невозможно присвоить и точно так же тает в себе, как я – в ней. А кроме того, ты могла поблагодарить меня не как то, кем ты была для меня – самой любовью, но как та, для кого самой любовью был я, только не тот я, который был ей отдЕлен, но который был с ней одно, поблагодарив, таким образом, саму любовь.

 

И, кстати, вышеописанный случай таков, что как-то его препарировать и вообще что-то про него знать – пустое и напрасное. Целостность не имеет предела, поэтому приобщение к ее бытию, ею напитание тоже не исчерпать, не остановить, не отставить в сторону (между прочим, напитание, которое не прервать, не позволяет вообще разделять напитывающегося и то, чем он напитывается, а стало быть и говорить о каком-то там «напитании»). И если речь только что шла о любви, то для того, кто любит, не представляется возможным сделать перерыв, приостановку. Как не представляется возможным любить, не отдаваясь этому всецело, оставляя место для параллельных процессов. Любовь есть признание беспредельности беспредельного, то есть, в частности, признание того, что беспредельное есть все, что есть, в то время как отдаваться чему-то частично – значит утверждать его как часть, а не целое. 

Можно подойти чуть с другого ракурса, и тогда признание беспредельности беспредельного проявится как заключающееся в том, что от него (беспредельного) не отделиться. Так или иначе, любовь, а лучше (если лучше) сказать, вызывающее ее  – не из разряда того, о чем есть, что знать, и есть, кому знать. Наличие (присутствие) любви, иными словами, означает отсутствие объектов и субъектов. Любовь – это когда объектов и субъектов (больше) нет, чтобы кто-то мог свидетельствовать о чем-то. И горе тому, кто это знает. Потому что он знает неправду.