Как победить застенчивость

Долгие годы кое-что мешало мне жить. Казалось бы, все чисто – у человека есть проблема, и он от нее страдает. Я так и полагал, и страдал искренне, не напоказ. Окружавшие меня люди тоже видели ситуацию простой и очевидной – и старались мне помочь, либо как-то утешить. В общем, все мы полагали, что проблема – в проблеме. И все мы ошибались. Как это ни удивительно.

Проблема, конечно, проблеме рознь. Однако есть проблемы, так сказать, общепризнанные, по поводу которых всякий состроит сочувственную гримасу и закивает: «О да, это действительно проблема». Вот скажем, кто-то напрасно прожил жизнь. Лучшие годы прошли, все шансы упущены, ровесники – далеко впереди. И уже ничего нельзя поделать. Чем не повод мучиться и терзаться? Разве есть вообще другие варианты? Страдай, рви на себе волосы, посыпай голову пеплом.

Вот так поступал и я, ведь кое-что очень мешало мне жить. Долгие годы. А, оказывается, дело-то обстояло иначе. Проблемой было вовсе не «кое-что», а тот, кого оно уязвляло. Или, пользуясь вышеприведенным примером, действительная проблема была не в напрасно прожитой жизни, а в том, кто изводил себя по этому поводу. Никакой такой напрасно прожитой жизни и не существует. Это выдумка, а не проблема, которая, соответственно, заключена в том, кто эту выдумку создает и в нее верит.

Дальнейший ход мыслей примет форму диалогу между врачом и пациентом, не лучшую, возможно, форму, но что поделать.

- Доктор, я очень страдаю из-за своей застенчивости.

- Чем же она так, по-вашему, плоха?

- Как, разве это не очевидно! Из-за нее я не могу должным образом раскрыть свой потенциал. Скажем, мне есть что сказать, причем гораздо более важное, нежели сообщаемое другими выступающими, но застенчивость заставляет меня молчать. Я полностью в ее власти. Она командует мной, подчиняет меня, превращает меня в своего раба. Это же ужасно! Помогите мне с ней справиться.

- Что ж, я к вашим услугам. Вот, кстати, совсем недавно вышла в свет целая книга на эту тему. Называется: «Как победить застенчивость». Автор – довольно компетентный специалист. Если в продаже ее уже нет, я одолжу вам на время свой экземпляр. Так сформулированы четкие задания на каждый день, выполнение которых потребует упорства, однако постепенно сделает вас более раскованным в общении с людьми.

- О, спасибо! Я рад, что пришел к вам.

- Правда, если вам интересно мое мнение, я не думаю, что главной для вас является именно та проблема, которую вы обозначили.

- Простите. Не понимаю.

- Вам присуща застенчивость, которая не позволяет вам раскрыть ваш потенциал, быть тем, кто вы есть. И это – сложности с самореализацией – причиняет вам страдания. Все правильно?

- Абсолютно.

- Ну, так вот. Проблемой здесь является не застенчивость, и не то, что из-за нее ваш потенциал не раскрыт полностью.

-Что вы такое говорите!

- Проблемой, или скажем так, основной проблемой здесь являетесь вы – тот, кто страдает от своей застенчивости, а точнее, из-за своей нереализованности.

- Зачем вы так? Вы же перевернули все с ног на голову!

- Я возвращаю все на свои места. Не того, кто застенчив, следует изучать и перебарывать, а другого – того, кого застенчивость терзает и мучит. К нему, единственно к нему нужно как следует присмотреться, разглядеть его, так сказать, во всей его красе и понять, что не все с ним так просто, как кажется.

- А что  с ним не так?

- А вот давайте к нему приглядимся. Его страдание связано не столько с застенчивостью, сколько с неким убеждением, которое является его движущей силой. «Я непременно должен быть реализован. Я непременно должен быть счастлив». Вот какое это убеждение. А ведь вы – тот, в ком он живет, этот страдалец – далеко не первый человек на земле. До вас уже жили люди, и одновременно с вами живет несметное их, то есть нас, количество. И кто-то умер во младенчестве, кто-то попал в рабство и издох от непосильного труда, кого-то сразила болезнь в расцвете сил… «Я непременно должен быть счастлив». Да посмотри вокруг и умерь свои аппетиты, как минимум.

- Мы на «ты» перешли?

- Нет, я это не к вам, а к тому в вас, кто мучается и терзается из-за своего нераскрытого потенциала, обращался. А теперь к вам. Посмотрите вокруг. Разве не у каждого есть то или иное препятствие, не позволяющее ему быть полностью счастливым? У вас застенчивость, у того – слепота или парализованные ноги, у этого – больные дети, у кого-то – разлука с любимой и так далее. Неужели не ясно, что мы живем в мире, где полная гармония недостижима в принципе? И это нужно принять; принять, чтобы жить. Каждый тянет свою лямку, каждая минута земного бытия связана со страданием. В той или иной его  форме.

- Да, конечно, бывают проблемы непреодолимого характера и к ним надо как-то привыкать. Но если застенчивость можно победить…

- Оставьте застенчивость в покое. Мы сейчас присматриваемся не к ней, а к тому, кого она беспокоит. «Хоть трава кругом не расти, но я непременно должен быть счастлив. Это цель всех целей». Вот в чем он убежден. Вам не кажется, что это довольно узкая позиция? Как быть, к примеру, с теми, кто безо всяких сожалений пожертвовал не только своим благополучием, а вообще собой ради кого-то или чего-то другого? Они, выходит, не считали это неоспоримым правилом: «Хоть трава кругом не расти, но я непременно должен быть счастлив». Они полагали более важным, чем собственное счастье, что-то другое. Как видите, позиция, альтернативная управляющему вами убеждению, вполне себе возможна.

«Ах, как это ужасно – мой потенциал не раскрыт!» - стенает тот, за кем мы наблюдаем. Но давайте представим крайнюю ситуацию: все, ваша жизнь прожита, потенциал не только не раскрыт на данный момент, его уже не раскрыть никогда. Ужасно?

- Еще как!

- Жалко себя?

- Не то слово!

- Но эта жалость также не объективна, она связана с неким убеждением, без которого ее не будет. Всякий, не на шутку терзающийся по поводу «ах, как мне не повезло, ах, как мне не повезло», полагает себя всем, что есть. Для него не существует ничего другого. Он слеп ко всему остальному. «Я – это все», - вот какое убеждение стоит за жалостью к себе. Явно неверное убеждение. За жалостью к себе скрывается самый неприкрытый эгоизм. Для того, кто не полагает себя целым, и соответственно, уделяет внимание чему-то другому, жизнь не сводится только к его жизни. Соответственно, радости не сводятся исключительно к своим радостям, успехи – исключительно к своим успехам. Допустим, он не раскрыл своего потенциала и вообще прожил никчемную жизнь. Но разве он будет чувствовать хоть какую-то ущербность, если его существование связано с другими существованиями, если его жизнь открыта другим жизням, если он находит себя во всем? Говоря несколько поэтически, если хоть где-то есть радующийся, если он хотя бы возможен, то и ему радостно тоже.

Допустим, сказал я только что, не полагающий себя всем, незамкнутый на себе прожил напрасную жизнь… Такое допущение невозможно! Ибо всякая ненапрасная жизнь оказывается и его жизнью тоже! Точно так же невозможно допущение, чтобы умеющий любить не реализовал свой потенциал. Ведь в конечном счете речь идет именно о потенциале любви!

«Ах, я не реализовал себя!» Чтобы так сокрушаться, необходимо считать это трагедией вселенского масштаба. Ибо как только обнаружил, что это частный случай, страдающим придется уже притворяться. А это не просто частный случай, как является частным случаем один из десяти. Одним из десяти быть еще можно, а вот одним из бесконечности – ей себя уже не противопоставишь, как можно противопоставить себя определенному числу. Как только обнаружил себя одним из многих, столь же чувствующих боль, столь же радующихся весеннему солнцу, так потерял основания для разделения себя с остальным; и тут уже на сцену выходит Целое – завершенное, исполненное полноты бытие.

- Хорошо, доктор. Вы вскрыли серьезную проблему, о которой я и не подозревал. Действительно, она, быть может, важнее, чем та, с которой я пришел. Давайте над ней поработаем. Но после, когда, даст Бог, мы достигнем успехов, можно будет вернуться к застенчивости, поработав и над ней тоже?

- Не думаю, что это понадобится. Видимо, вы слушали меня, но не понимали. Поскольку реальной проблемой оказалась другая, ее решения достаточно. Застенчивость и нереализованность – проблемы мнимые. По поводу своего нераскрытого потенциала страдал некто, всем не являющийся, но, тем не менее, замкнутый на самого себя. Если его разомкнуть и соединить с бытием как таковым, то он приобщится и к полной реализованности последнего. Говоря проще, не зацикленный на себе, не раздувающий малое до большого, частное до общего – то есть адекватный тому, что есть, чуткий к окружающему, способный любить, восприимчивый – видящий, слышащий и соответственно реагирующий, соединенный со всем человек – это и есть тот, кто максимально раскрыл свой потенциал. Иными словами, перестал быть на себя замкнутым – проблему с нереализованным потенциалом решать уже не нужно. То же самое с застенчивостью: как только осознал себя частью, начинаешь жить интересами целого как того, что первичнее, реальнее. А тем, кто занят собой минимальным образом, не завладеть переживаниям: «Что обо мне подумают? Как на меня посмотрят?» - и прочим им подобным, присущим застенчивому человеку.

- На этот раз я прекрасно вас понял. К черту мнимые проблемы, приступаем к решению проблемы реальной!

- И все-таки, не поняли. Ведь если бы вы действительно обнаружили в себе эгоиста – а вы ведь таковым себя, надо полагать, прежде не считали, – вы бы замерли. В удивлении, в изумлении, в чем-то еще, но замерли бы. Ибо вам явилась реальность. Совершенно другой мир, вам незнакомый, которым надо пропитаться, для начала. В незнакомом мире не начинают сразу действовать. Да и особость этого мира состоит, в частности, в том, что действовать здесь вовсе не нужно. Хотя бы уже в силу того, что действовать здесь некому. Вы обнаружили себя эгоистом, вы увидели то, что вас толкало в спину – это обнаружение само по себе вызывает сход лавины. Лавина сходит, контуры мира меняются, а вы все так же стоите, замерший, в молчании, бесстрастно созерцая, никак не отзываясь на происходящие катаклизмы, полностью прекратившись как делатель. Я сказал, что реальностью надо пропитаться для начала – нет, ею нужно пропитаться и все. Ибо тут уже, как только вы ее обнаружили, есть одна она, а не вы. Это совсем, совеем другой мир. И, конечно, тут уже не диалога с кем-либо, и никакой доктор здесь рядом с вами невозможен, как и никакой другой помощник или просто товарищ.

Вы так охотно согласились решать проблему собственного эгоизма, потому что увидели в этом способ решить проблему застенчивости. Беда, однако, в том, что начало решения проблемы эгоизма есть именно полное пренебрежение к проблеме застенчивости. Ибо пока она для вас актуальна, вы – эгоист. Стремясь решить проблему застенчивости, вы продолжаете следовать убеждению: «Я непременно должен быть счастлив», - являющемуся главной и единственной проблемой. Принять и полюбить свою застенчивость, принять как благо свою нереализованность и даже, если взять крайний случай, быть благодарным тому, что жизнь вышла никчемной – вот способ выйти из-под власти этого убеждения, однако всякий полюбивший застенчивость затем, чтобы от нее избавиться, лишь притворяется, что любит и принимает ее.

 

На этом диалог можно завершить, поскольку мысль выражена, а если о чем и осталось поговорить, так о том, был бы прок от этого общения, произойди он самом деле – помог бы, скажем, доктор пациенту своими репликами и вообще, что толку от сделанных открытий?

В самом деле, вот доктор говорит о возможности единого существования, существования без границ и пределов. Но если бы он имел к нему отношение, он бы не свидетельствовал о нем, а его переживал. Опыт, который представляет собой актуализацию бесконечного, не предоставляет возможности из него выйти. Непрекращаемость пребывания в бесконечном оправдана его бесконечностью. Выйти, извлечь себя можно только из чего-то конечного; сколько бы вы ни шли, ни продвигались в бесконечном, вы остаетесь в нем. Если есть неэгоистическая жизнь, то имеющий к ней отношение – это пребывающий в ней и только. В свою очередь, говорящий о ней отношения к ней не имеет. Как умная книга ничего не теряет оттого, что не по зубам глупцам – она ведь не в расчете на них писалась, так и бесконечному, с которым не совладать никакому наблюдателю, ничего от того и не нужно. Что наилучшим образом подходит под наблюдение? Ограниченное и неполное. Вот ему и требуется наблюдатель. Наблюдаемость чего-либо связана с его неполнотой, ею вызвана.

Доктор выказывает свою осведомленность относительно завершенного и цельного бытия – того, осведомленность относительно чего невозможна по определению. На самом деле, он ничем не лучше пациента; скорей всего, он точно также считает проблемой застенчивость, а не эгоизм страдающего от нее. Рассуждающий о  не-эгоизме как минимум разделяет себя и его, то есть… является эгоистом. Если бы доктор не был эгоистом, что бы он знал? Что нужно и что можно знать про то, с чем ты одно? Что нужно и можно знать про единство (которое не будет таковым, если его наблюдатель не вовлечен в него)? Ничего. Если бы доктор не был эгоистом, разве его не-эгоизм не подействовал бы на пациента прямо?

Всякий выход к бесконечному и цельному есть обнаружение его в качестве единственного, что есть. Это особого рода обнаружение. Это обнаружение без обнаруживающего. Выход к бесконечному и цельному есть выход без выходящего – без того, кого надо было бы к бесконечному и цельному приспосабливать и кто приспосабливается посредством ума – подмечающего, наблюдающего, определяющего. Ум здесь не задействован, потому что сам его обладатель сходит на нет. Уму, который при достаточной своей остроте легко приспособит кого бы то ни было отдельного к чему бы то ни было отдельному, и некого обслуживать и нечем поживиться. Приспосабливаются всегда к конечному, определенному. Когда есть беспредельное, ты всегда уже с ним одно. Никого ни к чему приспосабливать не надо. Доктор пожурил пациента за то, что тот не замер. Но почему не замер он сам?