Итоги прожитой жизни

В сознании у героев посредственных романов, оказавшихся перед лицом смерти, проносятся мысли вроде: «Что ж, я прожил жизнь, за которую не стыдно. И финал достойный».

Если развернуть эти соображения, сделав их поконкретнее, то получится что-то вроде: «Я сумел встать на ноги и сам себя обеспечить, завоевать уважение в социуме, вырастить детей, дать им образование, добиться успехов на профессиональном поприще. И умираю не от венерической болезни, а как подобает приличному гражданину». Примерно что-то такое. В общем, человек испытывает удовлетворение, оттого что выполнил возложенные на него требования, сделал все, что был должен, и так, как подобает.
Однако разве не чувствуется, что что-то здесь не так? Нет, радоваться, что выполнил обязанности и отдал долги, можно. Можно и испытывать от этого удовлетворение. Но не перед смертью! Никак не перед смертью. А если кто-то на смертном одре все-таки прокручивает в своей голове нечто подобное тому, что вложили в умы своих умирающих героев пошлые романисты, так просто он зомби, биоробот, успешно оболваненный и думающий не свои, а вложенные в него извне думы.

«Я выполнил свои обязанности и теперь буду делать то, что не рассчитано на одобрение, что интересно само по себе, то, к чему не подталкивают. Заниматься не тем, чем приходится, не тем, чем необходимо, а таким, что тянет меня к себе само по себе. Таким, что увлекает, хотя для того, чтобы увлечься им, нет никаких сторонних мотивов», – так может сказать себе тот, у кого еще есть время жизни. Но у кого такового нет, как ему радоваться, что с долгами и обязанностями покончено? Ведь это ничего не дает, это уже ни к чему. Долги-то выплачены, но что толку, коль скоро на то, что интересно и важно само по себе, времени уже нет?

А теперь обратимся к тому, кто умирает, посвятив более или менее весомый кусок своей жизни тому, к чему, так сказать, лежала душа; что было ему действительно интересно – то есть интересно не с внешних точек зрения, а само по себе; к чему ничто его не принуждало, но он все-таки был к этому обращен. Можно ли вложить в его уста следующие слова: «Что ж, я прожил хорошую жизнь, потому что, как правило, делал то, к чему не было внешнего давления»? Нет, нет и нет! Подобного рода подведение итогов в данном случае невозможно. Ибо оно представляет собой ничто иное, как попытку оправдаться, определить внешнюю стоимость жизни, предоставить отчет неким посторонним силам, подобным тем, что наделяют обязанностями и навешивают долги, чтобы они, эти посторонние, но влиятельные силы наконец-то отстали.

Но что, что тогда, вместо предложенного, будет в его сознании?

А ничего. Никакого шевеления мыслей. Чистота. Тишина. Ему будет все равно, как он прожил жизнь, вообще прожил ли он ее или не прожил. Вся эта тематика его не касается. Ему нет до этого – «своей жизни» – дела. Ему не нужно давать оценку своему пути – а таковая всегда дается именно как взгляд извне. Он жил не для набора баллов. То, чем он занимался, он занимался без расчета. Не для того, чтобы что-то перед кем-то заслужить (всякий, действующий под принуждением, действует корыстно). Он не имел никаких видов на то, к чему был обращен, его интерес был чист. «Я – тебе, а ты – мне», – не было его принципом. Он не отделялся от того, что делал, или от того, чему/кому содействовал. Поэтому когда пришло время подводить итоги его жизни, оказалось, что делать это незачем. Не о ком подводить итоги.