«Бесконечные» разговоры

 

- Проверяет ли иногда бесконечность: «А действительно ли я являюсь бесконечностью?»

- А что тут проверять? Понятно, что не является.

- А-а-а! Как так? Бесконечность не является бесконечностью?

- Все, что может собраться в «я» или во что-то (конкретное, определенное), бесконечностью не является. Всякое «вот оно», «вот это», «вот это вот» – не бесконечность.

 

- Проверяет ли иногда бесконечное: «А действительно ли я являюсь бесконечно?»

- Проверяют: «А по-прежнему ли оно при мне?» – то, что можно потерять, такое, что не составляет с тобой одно, что присовокуплено к тебе внешним, необязательным образом, такое, что при тебе может быть, а может и не быть. От бесконечного его бесконечность, разумеется, неотъемлема. Иными словами, проверять здесь нечего.

 

- Что это? Бесконечное?

- Если бесконечное, то совершенно неважно, что это. Совершенно неважно, в чем его особость, отличительность, выделимость.

 

- Точно ли это – бесконечное?

- Точно нет.

 

- Знает ли бесконечность, что она – бесконечность?

- Ответ на этот вопрос обязательным образом будет состоять из двух частей.

- Из двух, так из двух. Не тяните.

- Первое. Некому ведь знать про себя, что он – бесконечность. Потому что бесконечность – это никто из кого-то. Второе. Можно знать, что ты – такой-то. Или такое-то. Но бесконечность – это не такое-то, и не такое-то, и не такое-то. Бесконечное – это никакое из таких-то. Когда ты – бесконечность, не про что знать, кто ты. Не про что и некому.

 

- У меня есть вопрос.

- О чем?

- О бесконечном.

- Находится ли бесконечное перед кем-либо, чтобы у того был о нем вопрос? Является ли бесконечным хоть что-то, хоть кто-то из могущего попасть тебе на глаза и вызвать вопрос?

 

- Мне надо разобраться.

- В чем?

- В бесконечном.

- Все-таки давай обратим внимание на то, что причина, по которой в чем-то нужно разобраться, заключается в том, что ты с ним разделен, что оно для тебя чужое, незнакомое, иное. И чем больше между вами разрыв, тем важнее разобраться. Однако что есть бесконечное? То, с чем ты слит воедино. То, что проходит в тебя совершенно свободно и во что совершенно свободно проходишь ты. Настолько свободно вы проходите друг в друга, что здесь вообще нет никакого противостояния, и, соответственно, нет в чем и нет кому разбираться.

 

- Странно, конечно, что бесконечное себя не знает.

- Чтобы себя знать, требуется собой быть, а чтобы быть собой, требуется отделиться, отделяться. Но, в случае с бесконечным, отделяться не от чего. Когда нет чужого, то нет и своего. В общем, раз никого и ничего отдельного по имени «бесконечное» не существует, в том, что оно себя не знает, никакой странности нет.

 

- Бесконечное даже не знает, насколько это великая штука – быть бесконечным?

- Имеете в виду, бесконечное не может оценить, как ему повезло, что оно – бесконечное? Однако оно бесконечно не в силу везения. Обрадоваться тому, что он – бесконечен, мог бы лишь тот, кто бесконечному неравен, кому это досталось случайно, выпало извне – быть бесконечным. Иными словами, это была бы радость небесконечного – того, кому не бывать бесконечным, чтобы этому обстоятельству радоваться.

 

- Нормально ли, что бесконечное даже не знает, как это хорошо – быть бесконечным?

- А хорошо ли быть бесконечным?

- А плохо что ли?

- Чтобы быть хорошим, нужно находиться в поле зрения некоего наблюдателя. Мало того, еще и радовать его глаз. Быть ему угодным. Угождать ему. Возможно ли бесконечное в такой роли?

 

- Вот я соединился с бесконечным, и, занятый только им, игнорирую все остальное. Неплохо все-таки было бы знать, что я игнорирую остальное небеспричинно, а потому что мне открылось такое, что одно только и есть?

- Если ты соединился с бесконечным, то это уже не ты, а оно игнорирует все остальное. Однако сразу же следует признать, что бесконечное ничего не игнорирует, поскольку кроме него ничего нет.

 

- А вдруг кто-то считает себя бесконечностью, но ею не является?

- Ну, это навряд ли. Никто не считает себя бесконечностью.

- А вдруг кто-то считает.

- Ну и пусть.

- Не надо ли открыть ему глаза на правду?

- Открыть глаза на то, что он – не бесконечность, имело бы смысл тому, кто мог бы быть бесконечностью. Однако быть ею не может никто. «Ты не бесконечность, дружок. Исправься. Исправился? Молодец. Вот теперь ты – бесконечность». Это вы имели в виду?
Или, может быть, это? «Ты не бесконечность, дружок. Пойми, что ты не можешь ею быть. Понял? Молодец!» Однако открыть глаза на то, что он – не бесконечность, имело бы смысл тому, кто мог бы понимать, что она такое. Понимать, то есть, как минимум, обхватывать. Мыслью там, руками, чем-то еще.

 

- И все-таки было бы неплохо, чтобы бесконечное, не предполагая ничего, кроме себя, знало, что не предполагает ничего, кроме себя, по праву – в силу того, что оно – бесконечно, то есть занимает собой все – все время, все пространство.

- Знать, что у тебя есть основания его не предполагать, требуется про что-то. В свою очередь на то, чтобы не предполагать того, чего и нет, причин иметь не нужно.

 

- Не имеющее границ даже не знает, что не имеет границ?

- По-настоящему не иметь границ – значит не позволять существовать им даже в виде идеи. Когда действительно не имеешь границ, их нет нигде, вообще нигде. Нет никаких границ. Их нет даже для того, чтобы знать, что их не имеешь. Зачем знать, что границ не имеешь, если их нет, причем совсем, полностью нет, если они – ничто?

 

- Быть всем и не знать, что ты – все?

- Быть всем – это не быть. Быть никем. Не быть кем-то (чем-то). Ну, да ладно. Зайду по-другому. Знать, что ты – все, означает, другими словами, знать, что нет другого, кроме тебя. Но для этого надо знать о другом. Хотя бы о гипотетическом другом. Однако коль скоро другой имеется хотя бы как гипотеза, тогда тот, у кого она имеется – уже не все. На самом деле, знать, что он – все, важно или интересно только самозванцу – тому, кто на все не тянет, поскольку имеет пределы, за которыми начинается другое – то самое, о котором он имеет представление, и которое, стало быть, имеется еще и как факт. Если ты – все, тогда то, что ты – все, не играет никакой роли.

 

- Бесконечность не предполагает своего…

- Стоп!

- … наблюдателя.

- Сказал же: стоп! Бесконечность не предполагает что? Только то, чего и нет. Однако не-предполагание того, чего и нет, не является не-предполаганием. Не-предполагание должно быть не-предполаганием чего-то. Нельзя утверждать, будто бесконечность чего-то там не предполагает. Поэтому дальше слушать не буду. Ошибка уже в первых трех словах. Прошу ее исправить, чтобы общаться дальше.

- …

 

- Говорят, именно бесконечное воплощает собой целостность, единство – единство субъекта и объекта, воспринимающего и воспринимаемого, средства и цели, причины и следствия etc. Единство, чье отсутствие всегда есть разлад, шум, муки. Единство, которого нет, если ты сохраняешь свою отдельность, и которому, следовательно, либо отдаешься, исчезая, либо его нет. В общем, в связи со всем этим, знать бы, перед тем, как что-то заберет меня в себя, что это именно бесконечное пришло за мной. А то мало ли в чем исчезнешь…

- Скорее это не тебе, а бесконечному стоило бы кусать локти, если бы ты исчез не в нем. Однако кроме него ничего нет. Так что мимо него не промахнуться.

 

- И все-таки, было бы здорово, если бы за миг до соединения с бесконечностью меня бы проинформировали о том, что сейчас произойдет.

- Уже через миг это будет неважно: проинформировали тебя или нет. Уже через миг окажется, что некого не было информировать.

 

- И все-таки, было бы здорово, если бы за миг до пропажи в бесконечном меня проинформировали бы о том, что сейчас случится.

- Только тебе недоступное (в том числе недоступное для твоего понимания) будет твоим концом. Только тогда тебе конец, когда тебя даже не известили о том, что он сейчас наступит. Ибо когда тебя о чем-то извещают – знать, с тобой считаются, ты еще востребован, тебе еще быть, ты пока на своем месте.

 

- Точно ли бесконечное меня в себе растворит?

- Если бы ты мог в этом удостовериться, бесконечность была бы тем, на что можно посмотреть со стороны, а ты был бы тем, кого следовало бы не растворять (в ней), а (наряду с ней) оставить.

 

- Эх, хотя бы знать, что именно в бесконечное я себя отпускаю. Ведь я же как раз не против, мне, наоборот, приятно бы было…

- По своей воле ты можешь отдать бесконечному лишь часть себя. Ведь тот, кто отдает, остается. Что бы он ни отдавал. Однако бесконечное либо занимает собой все (в том числе и в тебе), либо никак. Приходя, оно отменяет тебя без твоей на то санкции. И может ли быть иначе?

 

- Но все-таки, растворяясь в бесконечном, было бы неплохо знать, что я растворяюсь именно в бесконечном…

- Растворяющийся в бесконечном растворяется в том, что не имеет пределов, чтобы его можно было объять и идентифицировать как бесконечное. Нет ничего, что было бы бесконечным.

 

- Точно ли бесконечное меня в себе растворяет? Хотел бы я знать.

- Исчезновение в бесконечном не имеет начала, середины и конца. Оно моментально. Только что ты ни в чем не исчезал и вот – уже исчез. Нет никого, кто находился бы в процессе исчезновения и хотел бы знать, что происходит… Нет, не так. Ты растворен в бесконечном изначально. Бесконечное было всегда, а тебя никогда и не было. Хотел бы он знать…

 

- Точно ли бесконечное меня в себе растворяет? Хотел бы я знать.

- Вообще, большая самонадеянность верить, будто имеешь отношение к бесконечному хотя бы в качестве того, что в нем исчезает. Кто и что в нем исчезает, если бесконечным является то, что было всегда, что всегда было в качестве всего, что есть? Нет никакой замены одного на другого, растворения кого-то в чем-то. Бесконечное обнаруживает твою иллюзорность. А все, что «хотела бы знать» иллюзия – иллюзорно тоже.

 

- Исчезну в какой-нибудь ерунде. А хотелось бы исчезнуть в бесконечном…

- Вот именно в ерунде ты и хочешь исчезнуть. Ведь ты можешь хотеть исчезнуть только в том, что есть заодно с тобой, что тебя допускает, так сказать, позволяет тебе быть. Ты не в бесконечном исчезнуть хочешь, да и вообще не собираешься исчезать.

 

- Не исчезнуть бы в какой-нибудь ерунде.

- Тебя преодолеет то, что преодолевает конечное и конечность. В ерунде ты не исчезнешь, не беспокойся. Только в бесконечном, в бесконечности...

- Прости, что перебиваю, но как же хочется сказать «спасибо»! Наконец-то я хоть что-то буду знать на интересующую меня тему. Я все-таки вытащил из тебя хоть какое-то понимание. А оно еще и покой дарует.

- Говоря: «Не беспокойся», - я имел в виду: «Не хлопочи, не думай, не занимайся этим, все это не твоя забота». Исчезновение в бесконечности – это не наших рук дел, это дело рук ее – бесконечности. Это не то, что ты или я можем выполнить, обеспечить, или хотя бы проконтролировать.

- Ах, так. Ну, в таком случае, хорошо, хоть совет дал.

- Не совет дал, а дал маху! Потому что как объяснить кому-то, что вот это – не его забота? Если это – не его забота, его по отношению к этому и быть не должно. Это не наша забота – не подпускать нас к тому, что не наша забота.

- Ага, вот оно как: не наша забота…

- Вообще-то, тебе здесь понимать нечего.

- Так это не ко мне обращена твоя реплика?

- Э... Нет, не к тебе.

- Вот как? Странно. Ведь рядом никого больше нет, только ты и я. И если ты говоришь вслух, но не для того, чтобы я на это отреагировал, то это… странно.

- Да, действительно. Похоже, настает очередь заняться мной. Дело, впрочем, столь же безнадежное. Да, что я об этом знаю!? И что я об этом знаю, говоря: «Да, что я об этом знаю!?»

 

- И все-таки, будучи бесконечностью, неплохо бы еще и знать о себе как о бесконечности.

- О ком – себе? Кто есть, будучи бесконечностью? Никто. Никто из кого бы то ни было. Никто отдельный. А неотдельного кого-то не бывает. Кроме того, бесконечность – вообще не из числа того, чему есть полученное извне и родившееся путем сравнения и отграничивания наречение или обозначение, на что направлен указатель: здесь – бесконечность. Вот это – круг, а это – квадрат. Никакой бесконечности среди подобного кругам и квадратам нет и в помине. Если хочешь знать о себе как о бесконечности, то хочешь знать о себе как о круге или квадрате, но никак не о бесконечности.

- Понятно. Вроде понятно. Да, вроде… Кстати, вы так убедительно говорите. Спасибо! Интересно, между прочим, сами-то понимаете хоть что-нибудь из вами же сказанного? С трудом? Выходит, мы влипли оба…

 

- Не имеющее границ даже не знает, что не имеет границ?

- Не имеет границ ничто – не что-то, никто – не кто-то. Всякое что-то или всякий кто-то границы имеет. Разве является проблемой то, что никто не знает, что не имеет границ, если никого, кто не имел бы границ, и нет вовсе?

- О, я, кажется, понимаю!

- А я вот, признаться, не очень. Н-да.

 

- Опыт реальной встречи с бесконечностью сделает больше, чем любое из размышлений.

- Хочешь сказать, что пока его нет, все напрасно? В смысле напрасно пытаться выполнить то, что сделает встреча с бесконечностью, хотя бы на один процент?

- Да!

- Ты только что признался в бессмысленности понимания, согласно которому «опыт реальной встречи с бесконечностью сделает больше, чем любое из размышлений».

 

- И все-таки про бесконечность хочется хоть что-нибудь, но знать.

- На самом деле, в реальном опыте, а не умозрительно, такой потребности не возникает. Не возникнет она и у тебя, когда бесконечность заберет тебя в себя без остатка.

- Здесь понятно – она меня в себе растворила, и мне уже ничего не надо. Но пока не растворила, могу ведь я что-то про нее понять?

- Пока она тебя в себе не растворила, ее нет. Едва лишь она есть, ты уже в ней растворен.

 

-Но могу же я предположить бесконечность теоретически. И пока ее нет, пока она меня не поглотила, немножко ее осмыслить.

- Во-первых, ты можешь предположить только конечное. Во-вторых, в осмыслении бесконечности тем, для кого ею не предусмотрено места, тем, кому рядом, заодно с бесконечностью не быть никогда, нет никакого смысла.

 

- А вот я не прочь раствориться в бесконечности.

- Прочь ты или не прочь – не имеет никакого значения. Потому в бесконечности и растворяются, что она не есть объект, который можно иметь перед натуральным или умственным взором, прилаживая его к себе, а себя к нему так и сяк. Бесконечность вовсе не есть объект, чтобы ты решал: «Да, в ней можно раствориться». Или: «А нужно ли мне в ней рстворяться?» Ее для тебя нет, как нет для тебя субъект-объектного единства. Ты, субъект, не можешь быть от субъект-объектного единства в стороне. А бесконечность есть именно такое единство: она больше, чем что-то одно, в частности, больше, чем объект или чем субъект.

 

- И что, я даже не пойму, что про бесконечность нечего понимать?

- В том, что кто-то не поймет, что про бесконечность понимать нечего, нет ничего страшного – понимать-то не про что. Про не-объект не надо знать, что это не-объект. Не-объект – это почти то же, что и то, чего нет. А про того, чего нет, понимать ничего не надо; когда чего-то нет – не про что понимать.

 

- Неужели совсем про бесконечность нечего знать?

- Если бы про бесконечность было, что знать, ты бы в ней не растворялся. Бесконечность потому и растворяет в себе, что, коль скоро она есть, понимать уже нечего. Ты растворяешься в ней именно как в беспроблемности, от которой нельзя отгородиться, да и незачем это делать. Когда все хорошо, нет резона быть начеку, зато есть резон отдаться этому «все хорошо», впустить его в себя. Тогда, кстати, и действительно хорошо будет все. Похожим образом нельзя остаться кем-то по отношению к ничему, к ничто. Там – на месте объекта – ничего нет, соответственно, и там – на месте субъекта – никого нет тоже. К тому, про что знать – нечего, не приставляется дознаватель, как к пленнику прикрепляют стражника. Только, в отличие от ничто, не являющаяся чем-то и в силу своей необъектности ликвидирующая своего субъекта бесконечность занимает при этом его место, как занимают пустующую, свободную территорию, подтверждая отсутствие своих границ.

Впрочем, понимать все эти сложные вещи, нам, в общем-то, незачем. Да, наше стремление что-то знать про бесконечность является недоразумением. И мы можем очень долго и кропотливо пытаться устранить это и ему подобные недоразумения, но для чего? Встречу с бесконечностью наши потуги не организуют. Ведь нам ее не породить в любом случае – всякое наше порождение будет ограничено нами. Она придет или не придет сама. А в случае реальной встречи с бесконечностью, при всей двусмысленности словосочетания «встреча с бесконечностью», это обстоятельство – разрешили мы недоразумения или не разрешили – не сыграет никакой роли: все произойдет так, как надо, без вариантов, без сучка и задоринки. Никаких недоразумений не будет и в помине.

Даже если бы мы разобрались, что бесконечность – не из числа того, о чем что-то знают, все равно наш вывод касался бы бесконечности умозрительной. Касательно бесконечности реальной нас железным образом нет. Нет нас – какое уж тут дело до наших мыслей! Напрасное занятие – бороться со своими ошибочными представлениями, когда главная ошибка – ты сам. Для разоблачения выявленного нами недоразумения нужно, чтобы бесконечность стала не умозрительной, а реальной. Но это уже не в нашей власти. Мы за бесконечность не отвечаем, за нее никто не отвечает. Случится она – я имею в виду в нашей жизни – недоразумение исчезнет без следа. Это, правда, не выразится в коррекции наших представлений, но недоразумением ведь являются не те или иные наши взгляды, а мы сами; нас нужно не перекроить, а отправить в отставку. В реальной ситуации мы просто не возникнем там, где нам не место. Например, по отношению к бесконечному. Не возникнет и бесконечное по отношению к нам. Только знать нам ни к чему даже об этом. И вот на это обстоятельство я хотел бы особо обратить твое внимание. Слышишь?

- Слышу, внимаю. Несмотря на пространность и интенсивность прозвучавшего монолога, это обстоятельство все же от меня не ускользнуло.

- Насколько не ускользнуло?

- Ну, настолько, что… Что если знать нам ни к чему даже об этом, тогда, наверное, ни к чему нам знать и том, что даже об этом нам знать ни к чему.

- Да, все это лишнее. Ну, поскольку это не в нашем ведении – устранить недоразумение, мы-то, в таком случае, что суетимся? Если только встреченная бесконечность устранит недоразумения, зачем тогда мы вообще занимаемся этим вопросом – как быть с возникшими недоразумениями? Если недоразумение связано именно с тем, что мы есть там, где мы не нужны, то есть убрать-то надо не какие-то наши мысли или идеи, а полностью нас, тогда мы-то куда суемся? Все это лишнее. Фиксируя, что нам не возникнуть там, где нам не место, или что такая-то задача – задача не нашего уровня, или открывая, что вот туда-то нам луше не соваться, мы снова бродим, ошиваемся там, где нам бы не быть. И это поистине тошнотворно. Все это совершенно лишнее. Ведь, наконец, реальная встреча с бесконечностью, про которую мы говорим, что она устранит все недоразумения, прежде всего (или – ладно – в том числе) устранит недоразумение, согласно которому она что-то там устраняет.

- И лишнее, стало быть, говорить об этом, знать, что это лишнее – знать все это.

- Да.

- Что да? Это тоже сейчас было лишнее.

- Ах, да. Точно.

- Что: ах, да? Ты что?

- Ой, и правда, что это я!

- Эх, он все туда же.

- Куда туда же?

-А туда, что все это лишнее. Вот это: «Ой, и правда, что это я!»

- Да, да! Все так, ты верно улавливаешь. Лишнее!

- И сейчас лишнее!

- Да, понимаю.

- И это лишнее, что понимаешь. Прости, конечно, что перехватил инициативу.

-…