Погода свободы

Погода, при которой ты практически счастлив. А лучше сказать, погода, при которой ничего не страшит, которая дарит отрешенность, ощущение внутренней силы и автономии. Вот именно, погода спокойствия и свободы. Немного странное словосочетание, но в моем случае оно совершенно уместно.

Да, разумеется, есть инстинктивное тяготение к теплу, есть прелесть в том, чтобы быть дома и слушать дождь за окном, есть красота снежной зимы, как есть и радость от появления в воздухе весенних запахов, наконец, имеются краски осени, которыми нельзя не любоваться. Все это, так или иначе, есть у всех и у этого вот, который я, тоже. Но есть у меня и своя особая погода, когда я отстранен, когда я – чистый наблюдатель, а лучше сказать, чистый лист, когда сулящее трудностями грядущее вызывает лишь улыбку, как улыбаются свирепству запертого в клетке хищника; когда вчера и завтра вообще уходят из моего сознания и я целиком в этом дне и миге.

Географически эта погода случается, например, в центральной России, да и много где еще с примерно похожим климатом. Календарно это переход августа в сентябрь, однако моя погода свободы может случиться и в мае, и в любой момент лета, и даже в октябре. Нужно лишь, чтобы после установившейся на несколько дней и уже ставшей рутиной жары вдруг немного похолодало, посвежело. Чтобы небо заволокло тучами и прохладный ветерок зашевелил покрытые листвой деревья и разросшиеся травы. Чтобы вместо привычной футболки пришлось надеть еще и что-то поверх. И вот тогда, гуляя, один или в компании, вдруг ловишь это ощущение. Можно ходить, а можно сесть на скамейку и смотреть вокруг. И начинает казаться, что в мире произошло некоторое смещение какой-то из настроек, приведшее к замедлению и успокоению. Первое пасмурное и обдающее холодком утро после стойкой череды солнечных дней, шумных не в пример наступившей тишине, подобно если не утру после конца истории, утру, в котором часы уже не тикают, то паузе, перерыву, остановке того общего движения, участником коего являешься и ты, тоже, стало быть, имеющий основание замедлиться, притормозить, замереть, обратиться из действующего лица в зрителя или во что-то неподвижное, навроде дерева или статуи.

Заканчивающееся лето, легкая прохлада и мягкий свет, некое посерение окружающей обстановки, привносящее, однако, торжественность или документальность, подобно переводу цветной фотографии в черно-белый формат. Потемневшие краски, наводящие на мысль, что вокруг не жизнь, а снимок с нее, навсегда застывший и слегка поблекший, повыцветший. Ветер, как будто дующий издалека, из более основательного мира, словно чужестранец, закрепляющий путем охлаждения местные пейзажи для их запечатления, для какого-то неведомого отчета, возможно, в преддверие конца света. Тучи, словно крышка, которой вдруг покрыли коробку, дабы отправить содержимое на хранение. Вышедшие пастись облака, передающие свою крайнюю нерасторопность расстилающейся под ними жизни, своей торжественной медлительностью наводящие на вопрос: «А, действительно, куда бежать-то?» Неделю и даже больше подряд каждое утро появлялось солнце и пекло, пекло, а нынче вдруг пасмурно, неярко, покойно, тихо, свежо – необычно, словно что-то кончилось, словно где-то скомандовали «хватит», словно поставилась если не точка, то запятая. Я бреду, одетый в несколько слоев, отделенный ими от неожиданной прохлады и потому такой же, как вчера, теплый, отделенный от самого себя, от своих забот и опасений и вдруг защитившийся еще и от страхов чужих, мне однако настойчиво навязываемых. Наверное, именно сейчас я легок для общения, а кому-то, возможно, и приятен.

Погода испортилась. Это изменение, впрочем, то ли символизирует смерть, которая, однако, не коснулась освободившегося от себя человека, то ли просто выбивает из колеи, освежая восприятие, то ли, вместе с прохладой, несет отдых, передышку, то ли являет собой весть из мира, где все приглушено, но зато незыблемо; в любом случае оно встречается мной с приязнью. И я только удивляюсь очередному соплеменнику, констатирующему, будто что-то ухудшилось, сожалеющему о спавшей жаре. Остановившийся я в остановившемся мире, соединенный с этой новой погодой в одно (кстати, вот еще одна версия – возможно, такие метеоусловия просто наиболее подходящи для моего организма), согласный с прохладным, но не холодным, свежим ветром до ощущения, будто мы вместе обдуваем поля и парки...

Разумеется, все это длится какой-то миг, ибо моя участь – совсем в другом. Просто по недосмотру я испытал то, что для меня не предназначено, причем, что самое интересное, даже и не я испытал все это.

Прохлада все еще внове, а я уже отцепился. Ветер продолжает освежать бытие, сдерживать бег времени, однако, коли мой удел – страдать, я уже не здесь, не в этом миге, я вновь погружен в думы и страхи. И это правильно.