Тебе – никак

Извелся трус от своих страхов и пошел к мудрецу: «Ох, тяжко мне. Постоянно переживаю, что дела мои пойдут плохо и окажусь я в объятиях нищеты».

Мудрец подумал, вдруг лицо его просияло. Он нашел нужные слова, и их глубокий смысл приятно взволновал его: «Если ты не боишься бедности, как поймает она тебя в свои сети? Если ты не боишься бедности, то ты даже без денег не беден».

У труса отлегло от сердца. На душе потеплело: «Ура! От бедности есть спасение! Я просто не буду ее бояться, и она меня минует!»

Однако испытывать подобного рода радости – это и есть находиться в сетях бедности. Нельзя не бояться бедности в расчете на то, что, таким образом, она тебя минует (то есть испытывая перед ней страх). Поэтому вскоре к мудрецу постучался все тот же посетитель. С той же жалобой.

Мудрец задумался. Предыдущая догадка уже не казалась ему столь блестящей. Новая мысль была такая: «Справиться с бедностью может лишь тот, кому все равно – беден он или нет, кому абсолютно наплевать на то, что он может с ней справиться. Тот, для кого вообще, в принципе нет такой проблемы как бедность. Тот, кто даже будучи бедным, тем не менее, не сталкивается с бедностью внутри, в чьем внутреннем мире она отсутствует, чье сознание занято другим. Такой в бедности не задержится, а даже если и задержится, не будет от этого страдать, не будет бедным ментально. А если для кого-то значимо, что он умеет справляться с бедностью, то для него значима и бедность; значима – то есть является проблемой». Вслух он сказал следующее: «Тебе нужно понять, что бедность – это вообще не проблема. Да и не существует ее – этой самой бедности». И попытался объяснить, почему.

Доводы приводились разные. Самые разные. Но не только посетитель, он сам почему-то ими не удовлетворялся. 

Так и не удалось мудрецу помочь трусу. Но дело даже не в том, что трус так и не смог убедиться в том, что бедность – это не проблема. Дело в том, что тот, кто не боится бедности) – это вовсе не тот, кто понимает (знает), что бедность – это не проблема. Да, бедность – не проблема, но для согласия (своего соответствия) с тем, что это – так, для следования этому вообще не нужно что-то знать или понимать.

Если бедность не представляет собой проблемы совершенно (без каких-либо оговорок), то ее нет, она – ничто. Разжимаешь ладони, где должна была скрываться бедность, а там – пусто, ничего нет. Нет никакой бедности, чтобы знать, что она – не проблема или что ее – нет. В свою очередь, в знании (мысли) о том, что она не представляет собой проблемы, бедность имеется. А раз имеется, то непременно и представляет собой проблему. И будет представлять, какие доказательства ее беспроблемности ни приведи – чтобы не быть проблемой она должна не быть (все еще помнится, что речь идет о бедности как психолого-ментальном состоянии?). 

Про то, чего не существует и не может существовать, не нужно знать, что оно над тобой не властно (что, другими словами, его не существует). Если в чьем-то мире такую проблему как бедность вообще некуда впихнуть ввиду ее ни в малейшей степени непредусмотренности (даже в раздел вероятностей, фантазий), то информация о том, что проблемы бедности не существует, его только смутит или позабавит. Соответственно, носитель такой информации находится совсем в ином мире – в мире, где проблема бедности – на центральном месте.

Знание про то, чего нет, что его не существует, представляет собой псевдознание. Соответственно, понимание, что бедность – это не проблема, ни в коей мере не может стать избавлением от проблемы бедности. 

Если бедность (как проблема) есть выдумка, то даже обнаруживший то, что это – выдумка, проявит себя излишне суетящимся по сравнению с тем, в чьем мире (сознании) она вообще отсутствует.

Для бесстрашного (противоположного трусу) проблемы бедности нет настолько, что он даже не знает о том, что нет такой проблемы. В этом-то и проявляется ее – этой проблемы – полное отсутствие. Он не знает об этой проблеме ничего – в этом и выражается его над ней победа. Вот кто-то сделал открытие: бедность – не проблема. Но в стане бесстрашных – тех, для кого только бедность действительно не является проблемой – оно окажется ненужным, избыточным. И он сам, ежели будет ему ниспослано «перестать быть трусом» (кавычки связаны с тем, что перестать быть трусом невозможно – невозможно остаться, когда исчезнет трус), сам подивится нелепости своего открытия, сам его забудет и выбросит в мусор: «Бедность не проблема? О чем, черт побери, речь?»

Неверно говорить, будто тот, для кого бедность – проблема, пребывает в неведении относительно того, что она – в действительности – не проблема. Нет такой действительности, такой истины, что бедность – не проблема. Ведь никакой такой бедности нет вообще, это – выдумка, условность. Пока видишь бедность, пока она для тебя наличествует, имеет значение, пока ты оперируешь ею как термином, она – проблема. Бедности не существует. Однако в чем проявляется небытие того, чего не просто нет, а быть не может и не должно? В небытии и тебя по отношению к нему. Нет только того, по отношению к чему никого нет тоже. Нельзя понять, что бедности – не существует. Тот, для кого бедность есть – есть. Но тот, для кого ее нет, – невозможен. Поэтому задача не в том, чтобы ты что-то понял про несуществующее, а в том, чтобы ты тоже – не существовал. Относительно несуществующего. Чтобы бедность перестала быть проблемой (тем, чего боишься), должен перестать быть и ее субъект. «Как мне решить проблему бедности?» «Тебе – никак».

Поняв, что бедности не существует, не станешь тем, для кого ее действительно не существует. Бедность не является проблемой для того, для кого нет не только ее присутствия, но и ее отсутствия. Мало понять, что бедности не существует. Нужно прекратиться. Для тебя действительно чего-то нет лишь тогда, когда вы взаимно отсутствуете относительно друг друга.

     

Бедности, проблемы бедности нет для того, кого нет – в смысле, кто живет не собой, кто не держится за свою отдельность. Иначе говоря, проблема не в том, что тебя страшит бедность, а в том, что ты – эгоист. То есть дело в другом. В преодолении нуждается эгоизм, а не проблема бедности. Проблема бедности – это пустое. Она не стоит выеденного яйца. В этом смысле про нее тоже знать и понимать нечего. Проблема бедности не заслуживает даже того, чтобы констатировать ее отсутствие.

Проблема страха перед бедностью исчезнет, когда перестанешь быть эгоистом. И ты этого даже не заметишь. Ты даже не отметишь, что «ага! Меня больше не пугает то, из-за чего изводился столько лет!» Как будто этих лет и не было. Все это было сном, обмороком. И что там было – уже неважно. Пусть мертвые хоронят своих мертвецов. Преодолевшему эгоизм нет дела не только до того, что сама собой распалась проблема бедности. Ему нет дела до того даже, что состоялось преодоление эгоизма.

«Меня очень пугает перспектива оказаться в нищете. Как мне справиться с этим страхом?» Что можно на это ответить? Вообще говоря, ничего. «Ну как же!? Можно ответить так: ваша проблема не в том, что вы боитесь бедности, а в том, что вы – эгоист». О, нет. Так ответить нельзя и подавно. На самом деле, никакая теория относительно эгоизма и ему противоположного невозможна. Про эгоизм и ему противоположное совершенно нечего знать и думать. Ибо знать и думать можно только внутри эгоизма. И потом, ни у кого нет права подталкивать кого-то к преодолению эгоизма. Это чересчур крупное событие, слишком решительный шаг. Ты сам-то его сделал? К нему нельзя побуждать. Здесь нечто должно родиться само (само собой), причем безо всякого участия ума – пониманий, сравнений, заключений и т.п. Или не родиться. Но соваться в это нельзя. И человек ли делает этот шаг? Сам ли? Наше ли это вообще дело?

Есть то, что происходит само собой. Само себя рождает. Самим собой поддерживается. Такое олицетворяет собой высший способ организации бытия – без разделения (а заодно, следовательно, без способа и организации). Происходящее само собой происходит по ту сторону происшествий, оно не вместимо в формат события – даже сверхсобытия. Когда что-то само собой исчезает – исчезает ничто, то, чего и не было, то есть не происходит события исчезновения чего-либо. Когда что-то само собой появляется, то оно появляется как бывшее всегда и абсолютно естественное, само собой разумеющееся, занимающее собой все (часть никогда не появится сама собой), – то есть не возникает события появления равно как и события присутствия чего-либо. Разве что-то есть, когда есть наличествующее всегда, повсюду и в качестве само собой разумеющегося? Для отслеживания и контроля просто-напросто ничего нет, когда есть само собой длящееся. Оно, будучи единством, отправляет в отставку более низкий способ организации бытия – в котором кто-то познает либо контролирует что-то. Ничего при этом, разумеется, в отставку не отправляя. Ибо что отправлять в отставку всему?

Проблема страха перед бедностью исчезнет, когда перестанешь быть эгоистом. Однако эгоизм не преодолевается ради чего-то. Не-эгоист – он ни для того не-эгоист, чтобы чего-то там не бояться. Эгоизм преодолевается ни для чего, не-эгоизм выбирается ни для чего, ради него самого. И, следовательно, он выбирается, предпочитается сам собой. Без деятеля. Без принятия решений. Без анализа и выводов. Делающееся ни для чего делаешь не ты. Вообще не кто-либо.

     

На этом предполагалось закончить, однако, как оказалось, в этом месте возникает хорошая возможность перекинуть мостик к несколько иной теме. И грех ею не воспользоваться.

Итак. Имеется ряд схожих намерений-вопросов, а именно: как мне измениться и стать лучше? как мне перестать быть эгоистом? как мне стать более нравственным и духовно развитым человеком? Собственно, мостик в том, что таких вопросов нет. В действительности, таких вопросов не стоит. Они невозможны. Нет оснований для их наличия.

В самом деле. «Как мне стать лучше?» - может спросить только тот, кто движим к изменению какой-то внешней целью. Ибо если у него есть внутреннее понимание того, что значит быть лучше, то, стало быть, он и стал уже лучше. «Хочу перестать быть эгоистом». Видимо, тебе сообщили о каких-то сторонних эффектах такой трансформации. Ведь если тебе ведома сущностная сторона не-эгоистического бытия, то, собственно говоря, процесс уже пошел, причем ты этому процессу далеко не руководитель и даже не контролер.

«Подскажите, как мне сделаться нравственнее?» Ты не собираешься стать нравственнее. Таких желаний – если, конечно, это не притворство – не бывает.