И стали многие – одним, который вдруг исчез как дым

 Делаешь что-то, и вдруг на глаза попадается текст как раз про твое занятие, и в нем такая фраза: «Впервые люди начали заниматься этим еще»… Далее следует отсылка к какой-то древней эпохе. И в этот момент в тебе происходит следующее: ты словно бы мчишься сквозь годы и столетия. И вот уже чувствуешь себя тем, кто занялся этим твоим занятием впервые. Ты чувствуешь свою связь с ним и со всеми, кто на протяжении тысячи лет занимался тем же самым. Затем возникает ощущение, что все это делал один человек, а не ты, не тот, кто был первым, и не все те, кто был между вами. Этакий тысячелетний человек. Но только эта тысяча лет оказалась одним мгновением, моментом «сейчас».

Ты словно выпал из времени. Ты уже не веришь в то, что живешь именно вот в этом периоде истории рода человеческого. Все времена и эпохи стали твоими. И заодно стали не-разным. Затем случается новый поворот: ты вдруг переживаешь единство и со всеми, занимающимися на протяжении тысяч лет всеми остальными занятиями, присущими людям. И даже не только людям. А всем, кто вообще чем-либо занимается. Как будто все это делает кто-то один. Или что-то одно.

Но и это еще не все. Трансформации восприятия продолжаются и выливаются в то, что вдруг ощущаешь себя далеко-далеко и от того, чем занимаешься сам, и от всех других людских и нелюдских занятий, а также от всех тех, кто ими занимается, включая себя. Вдруг чувствуешь, что не имеешь к ним – занятиям и занимающимся – никакого отношения. Уносишься от них максимально далеко. Ты ни к чему не имеешь никакого отношения. И тот, кто не имеет ни к чему никакого отношения – никто. Ведь когда нет имения отношений к чему бы то ни было, то и никого нет тоже. Нет того, кто мог бы сказать: «Это я не имею ни к чему никакого отношения». И нельзя не иметь отношения к чему-то. По настоящему не иметь отношения можно только к ничто – к тому, чего нет. Разделяются с ничтожным, с важным, наоборот, соединяются. То, к чему перестаешь иметь отношение, тает как струйка дыма, а если перестаешь иметь отношение вообще ко всему, то и сам растворяешься в воздухе. В общем, чувство, что не имеешь ни к чему отношения, есть выражение отсутствия кого- и чего-либо. Просто оказывается, что ничего такого нет – меня, моего занятия и всех остальных с их занятиями и с тем, над чем шла их работа. Ни меня, ни всего остального. Никакого рода человеческого и никакой его истории. И того мира, где эта якобы история происходила – ничего такого нет. Ведь где происходит ничто; где есть то, чего нет? Ничто происходит (то есть не происходит) нигде, ни в чем.

Перед этим тебе почудилось, будто все дела человеческие в течение всех этих веков делал кто-то один. Или что-то одно. А далее, в финале, обнаружилось, что никто ничего никогда не делал, что никого и ничего никогда не было, что всегда было лишь вот это отсутствие кого- или чего-либо. И это даже не обнаружилось, ведь то, что единственно и что было всегда, находится по ту сторону субъекта с объектом (обнаруживающего и обнаруживаемого). Стоит только обнаружить то, что единственно всегда было, как выясняется – никакого обнаружения кем-то чего-то не было и быть не могло. И это даже не выясняется…