Смысл жизни, назначение человека, смысл бытия

Не для того ли мы появились на свет, чтобы через нас бытие познало самое себя? Нет, не для того. Не для того, чтобы кто-то познал что-то, а чтобы вспыхнула целостность, чтобы возникло единство, которое возникает всякий раз, когда субъект и объект оказываются одним.

 

Человек, который делает доброе дело, не думает о себе. В частности, не думает о том, что он выполняет свое предназначение и т.д.

Это очень странная мотивация: исполни свой долг, выполни призвание, будь мужиком и т.д. Ведь в момент «мужского» поведения у тебя и в мыслях нет заботиться о соответствии своему полу. Тут превалируют совсем другие интересы (и то, что ты — мужик, является естественным, подразумеваемым самим собой).

Говорят: «Исполни свой долг!» Однако никто из тех, кто его, казалось бы, исполняет, и в мыслях не имеет, что исполняет долг.

Соответственно, тому, кто, например, делает что-то хорошее ради выполнения предназначения, на хорошесть своего действия, взятую саму по себе, наплевать. И вдобавок то, что важно само по себе (красота, совершенство, Целое), не удовлетворяет ничьи интересы, как то, в том числе: необходимость прожить не зря и тому подобную, как оказывается, чушь.

Если я действительно захвачен чем-то завершенным и самоценным, то для меня только это и важно, а не я и мои проблемы. И мне все равно, выполнено ли мое призвание и т.п. Мне не до себя. Ну, не выполнил — и что? Ну, выполнил — и что?

 

Состояться в истинном смысле — значит предпочесть себя по определению состоявшемуся Целому.

 

Рассуждать о чем-то — значит предполагать, будто оно имеет какое-то внешнее приложение, будто извне от него что-то достается, будто с ним можно взаимодействовать, то есть получать от него что-то для себя. Следовательно, когда ты рассуждаешь о чем-то таком, чей смысл — в нем самом, ты не ведаешь, что творишь.

 

Ему сказали: «Какой от этого прок? Какая польза? Что в этом ценного?» И, гордо вскинув голову, он ответил: «Да, это не имеет внешней ценности. Но оно имеет внутреннюю ценность! Да, целесообразность его наличия трудно обосновать с внешней точки зрения. Но почему? Потому что оно имеет внутреннее обоснование!»

Конечно, его поза комична. Ведь он пошел на поводу у тех, кому возражал.

Обоснование и ценность, значение и смысл могут быть только внешними. Никакой «внутренней ценности», «внутреннего оправдания» и т.п. нет и быть не может. В действительности, то, про что говорят, что его ценность — в нем самом, свободно от самой потребности в оценивании.

Обоснование и ценность, значение и смысл актуальны в разделенности. Целостность превосходит пределы их уместности. Как важно иметь смысл! Вот только на уровне целостности эта важность равна нулю.

 

Как поставить вопрос о его смысле по поводу того, что не имеет краев? О смысле чего здесь ставить вопрос, о чьем смысле? Сначала схватите, поймайте, удержите, а уж потом ставьте вопросы. Вопрос о смысле не имеющего краев не имеет смысла. «Целое от себя получает свой смысл», — это не просто далеко от истинного положения дел. Это СОВСЕМ не то.

 

По поводу не просто смысла, а смысла абсолютного. Про абсолютный смысл. Сказать, что нечто есть только для того, чтобы оно было, не означает ли расписаться в том, что ты вышел за пределы того пространства, где разговор о назначении (смысле) имеет смысл?

Иными словами, утверждать, например, что смысл красоты — в ней самой, все равно, что городить вздор.

И если бы было верно, что красота есть ради того, чтобы она была, тогда красота была бы тем, что разделено в себе.

 

Обладание внутренним смыслом выражается в том, что то, что существует, и тот, для кого оно существует — одно и то же. Но если нет двоих, откуда тогда взяться существованию чего-то для кого-то? Короче говоря, обладать внутренним смыслом — значит ничем таким не обладать.

Чтобы существовать для себя, необходимо разделиться. Состоять из двух раздельных частей. Поэтому Целое в силу своей неделимости не может быть тем, что существует для себя. Тут нечему существовать для кого-то и не для кого существовать чему-то.

Разговоры о внутреннем смысле представляют собой попытку описать целостность картинкой, примером из разделенности. Обладающее внутренним смыслом Целое есть фантом, скроенный тем, кто слышал звон, да не знает, где он.

 

Как обнаруживается собственный, внутренний смысл чего-то? Так, что ты пускаешь его на свое место, на место видящего, чувствующего, переживающего. Воспринимая его так, словно это оно само себя воспринимает. Позволяя свершиться такому, что это не ты воспринимаешь его, а что на месте воспринимающего и воспринимаемого — одно.

И то, что обнаружилось как имеющее внутренний смысл, вдруг оказывается всем, что есть. И обратного хода уже нет. Почему? Потому что самой возможностью занимать и место воспринимающего, и место воспринимаемого оно обнаруживает себя как Целое. Тем, наряду с чем быть не получится.

 

Другие философские высказывания о смысле жизни — в тексте «Невидимая невидимость невидимого»